Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
>

Загадки первых русских князей


Удивляюсь древним, что они, как бы побуждаемые тайным некоторым внушением, от разных случаев давали местам приличные и с оными сообразные названия. Сказывают, что и место казни Льва Фоки, дяди Вардова по отцу, где ему без всякой жалости выкололи глаза, по сему же случаю названо было Олеонтом («горе Льва». — А.К.), а по простому народному выговору именовалось Голеонтом. Таким образом, места наказаний издревле получили такие имена. Быть может, не совсем неприлично будет упомянуть здесь мимоходом, каким образом Лев лишен был зрения.

7. Когда, вскоре по переселении из сей жизни Императора Льва от изнурительной болезни, брат его Александр за ним же последовал и когда от того Римское государство, при малолетнем его сыне Константине и Государыне Зое, колебалось; тогда Симеон, предводитель Мисян, человек отважный и пылкий в сражениях, уже давно грозивший войною Римлянам, пользуясь сим удобным временем, беспрестанно опустошал Македонию и Фракию и наконец, увлеченный природным своим Скифским неистовством, приказывал им провозгласить себя своим Императором. Не могши сносить сей явной обиды и гордости его, они решились поднять на него оружие. Льва Фоку, превосходного пред всеми полководцами мужеством и победами, они сделали предводителем войска и назвали Доместиком школ, а Романа (Лакапина. — А.К.) избрали в начальника огненосных судов (имевший сие достоинство назывался Друнгарием морских сил) и обоих послали сделать на Мисян нападение и на сухом пути и на море. Лев, вступивши в Мисию, чрезвычайно, говорят, сражался, перерезал бесчисленное множество неприятелей, так что Симеон приведен был в крайнее сомнение: он не знал, что делать и как избегнуть столь храброго и непобедимого мужа. Но в то самое время, как все уже Мисяне оробели и обратились в бегство, некто, говорят, принес Льву известие, что Друнга-рий Роман снялся с якорей и, при попутном ветре, отправился в Византию с намерением присвоить себе верховную власть. Огорченный сим печальным известием, он разорвал ряды войска, обратился к Мисянам тылом и поспешно пошел к столице, чтоб упредить прибытие Романа и овладеть самодержавною властью. Симеон, узнав о нечаянном и странном бегстве Римлян, усомнился сначала, думая, не с намерением ли сие сделано, чтоб истребить преследующих Мисян; но потом, уверенный в их бегстве, пустился вслед за ними и переколол бесчисленное множество. И поныне еще видны груды костей человеческих близ города Анхиала, где побито было постыдно бежавшее Римское войско. Лев, пришедший в Византию и лишенный надежды своей (ибо Роман уже вступил во дворец и провозглашен был отцем наследного Государя), переправился через Авидос в Азию. Начавши там возмущение, он производил набеги, перехватывал годовые подати, покорял всех ему непослушных и тем много делал вреда и Роману и всему государству. Но после, как вся разбойническая толпа его рассеялась без всякого успеха в предприятии, он обратился в бегство и, пойманный, жестоким образом лишен был зрения.

8. Так сие случилось. В то время, как Фока спешил к своей крепости, один из воинов выехал прямо на него с обнаженным мечем и хотел поразить. Он просил его немедленно отступить от себя и уважить постигшее его бедствие. «Тебе должно, — говорил он, — как смертному, уважать непостоянство и неверность счастья и к горестям злополучного человека не присоединять новой горести. Уже довольно бед его окружающих, которые довели до такой крайности, что, бывши прежде начальником войска Римского, ныне сделался беглецом». Но, несмотря на сии слова его, он приближался к нему и хотел поразить. Тогда Вард, схватив висящую при бедре булаву, размахнулся и столь сильно ударил его по шлему, что череп его раздробился; и он безгласен повергся на землю. Таким образом Фока благополучно приходит в свою крепость. Военачальник, Магистр Вард, окруживши оную, советовал Фоке, просить у Государя пощады и немедленно выйти из укрепления. Он долго думал сам с собою и наконец, видя себя в чрезвычайной крайности и ужасной бедности, решился уступить судьбе своей и покориться победителям, если ему и друзьям его дано будет прощение. И так он просил дать ему верное слово, что никакой неприятности не потерпит; — получивши оное от Склира, немедленно выходит из крепости с женою и детьми. Склир принял их и содержал без всякого вреда: он донес о сделанных условиях Государю и спрашивал, что должно ему делать. Император Иоанн повелел ему «постричь Варда Фоку в монахи и отправить на остров Хиос вместе с женою и с детьми; а самому со всеми войсками переправиться через Геллеспонт в Европу и там зимовать в зимних станах: ибо, — писал он, — при наступлении весны, я сам с своими полками отправлюсь в поход против Скифов, будучи не в силах сносить их обиды».

9. Скифы (у Льва Диакона — это название варваров вообще — русое (в данном случае)у болгар и др. — А.К.)} узнав о переходе Военачальника Варда из Европы в Азию, посланного туда по повелению Государя, по случаю возмущения, произведенного Фокою, как сказано было выше, делали нечаянные набеги, грабили и без пощады опустошали Македонию и тем весьма много вредили Римлянам. Начальство над войском тогда поручено было Магистру Иоанну, человеку чрезмерно преданному лености и пьянству, в воинских делах неопытному и неискусному; от чего Россияне сделались надменнее и отважнее. — И так Государь не мог более сносить высокомерной их дерзости и явного к себе презрения, решился воевать с ними и остановить их стремление. Для сего он велел снарядить огненосные суда и отправить на кораблях во град Адриана (Адрианополь) хлеба, корму для вьюков и оружие для войска, чтобы, во время брани, ни в чем не было нужды. Между тем как делали сии приготовления, Иоанн сочетался браком с Феодорою, дочерью Константина Багрянородного, не очень отличною по красоте и прелести телесной, но превосходною из всего женского пола многими добродетелями. Сие брачное торжество было на втором году его царствования, в Ноябре месяце (970 года. — А.К.). Народ имел тогда чрезвычайную радость: ибо Государь управлял им кротко и милосердо. Особенно все удивлялись ему в том, что, имея от природы величественный вид и высокомерный нрав, он был всегда добр и справедлив к своим подданным и щедро раздавал милостыню бедным. Увеселяя граждан праздниками и разными торжественными играми, он проводил всю зиму в Византии; сверх того ежедневно, до наступления весны, обучал полки свои искусству двигаться во всем вооружении в разные стороны и многим другим военным хитростям; изобретенным храбрейшими в битвах мужами.

Книга VIII

1. Как скоро зимняя мрачность переменилась в весеннюю ясность, то Государь, поднявши крестное знамение, изготовился в поход против Тавроскифов. Посему прямо из дворца пошел молиться Богу в знаменитый храм Христа Спасителя, находящейся в Халкесе. Увидя, что сия молитвенница тесна и едва может поместить в себе пятнадцать человек, что вход в нее изгибист и очень не удобен, как излучистый какой-нибудь лабиринт или скрытное для убежища место, повелевает немедленно перестроить ее вновь великолепнее и сам для сего означает окружность стен. Сия благочестивая ревность, сие повеление Государя довело храм до той красоты и великолепия, в каком теперь его видим. Отсюда он пришел в славную церковь премудрости Божией и, попросив у Бога себе Ангела путеводителя и предшественника войску, поспешает оттуда в храм Богоматери, находящийся во Влахернах. Здесь также помолившись Богу, как должно, входит в тамошний дворец, чтобы видеть из него огненосные суда, стоявшие рядами в заливе Воспо-ра, где спокойная и безопасная пристань для грузовых кораблей простирается небольшим изгибом до самого мосту и впадающей реки. Увидев искусное, стройное плавание и примерное сражение судов (коих было более трехсот вместе с ладьями и челноками, называемыми ныне галеями и монериями), он наградил и гребцов и воинов деньгами; потом велел вступить в реку Истр (Дунай. — А.К.) для охранения прохода, чтобы Скифам, обращенным в бегство, нельзя было уплыть в свое отечество, к Киммерийскому Вос-пору. — Истр, говорят, есть одна из рек, выходящих из Едема, называемая Фисоном, которая, протекая от востока, по непостижимой премудрости Создателя, скрывается под землю, потом опять выходит из-под Кавказских гор, извивается по Европе и наконец, разделясь на пять устьев, вливает струи свои в Понт Евксинский. Но некоторые полагают, что Фисон есть река, протекающая Индийскую землю, называемая обыкновенно Гангом, близь коего находится камень изумруд.

2. Таким образом корабли поднялись в реку Истр. Император Иоанн отправился из Византии со всем войском и вступил в Адрианополь. Сей город, говорят, построил Орест, сын Агамемнона, во время странствия своего, после убиения матери Клитемнестры, и от того назывался прежде Орестиадом. Но после Император Адриан, во время войны со Скифами, очарованный прекрасным местоположением, укрепил его твердыми стенами и назвал Адрианополем. Здесь, узнав от лазутчиков, что неудобные и тесные дороги, ведущие в Мисию, называемые клейсурами, оставлены без всякой стражи, Иоанн созвал всех Сотников и Полковников и сказал: «Воины! Я думал, что неприятели, ожидая нашего к себе прибытия, уже давно с великим старанием укрепили выгодные для себя тесные и непроходимые дороги какими-нибудь стенами и оградами, чтобы трудно нам было вступить в их землю. Но, вероятно, приближение Св. Пасхи(16 апреля 971 года. — А.К.^воспрепятствовало им обезопасить пути и тем затруднит наше вступление: они не думали, чтобы мы, оставя все обряды великого праздника, блестящие одежды, торжественные ходы, пиршества и зрелища, обратились к бедственным бранным подвигам. И так самое лучшее дело, мне кажется, есть, немедленно воспользоваться сим случаем, пройти сию узкую дорогу со всею возможною скоростью, доколе они еще не узнали о нашем приходе и не выступили на сражение в сии опасные для нас места. Если, перешедши оные, мы нечаянно нападем на них, то одним приступом, я думаю, с помощью Божиею возьмем город Преславу, столицу Мисян, и после того весьма легко преодолеем яростных Россиян».

3. Так говорил Государь; смелые слова его, коими он убеждал перевести войско по гористой и наполненной оврагами дороге в неприятельскую землю, казались полководцам и Полковникам исполненными безрассудной дерзости, подобной исступлению. Они долго молчали; он с негодованием начал опять говорить: «Действовать на войне неосторожно, смело и отважно, конечно сопряжено с опасностью и даже совершенною гибелью: я знаю это сам, воспитанный

Страницы:1 -2 -3 -4 -5 -6 -7 -8 -9 -10 -11 -12 -13 -14 -15 -16 -17 -18 -19 -20 -21 -22 -23 -24 -25 -26 -27 -28 -29 -30 -31 -32 -33 -34 -35 -36 -37 -38 -39 -40 -41 -42 -43 -44 -45 -46 -47 -48 -49 -50 -51 -52 -53 -54 -55 -56 -57 -58 -59 -60 -61 -62 -63 -64 -65 -66 -[67] -68 -69 -70 -71 -72 -73 -74 -75 -76 -77 -78 -79 -80 -81 -82 -83 -84 -85 -86 -87 -88 -89 -90 -91 -92 -93 -94 -95 -96 -97 -98 -99 -100 -101 -102 -



Loading