Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
>

Загадки первых русских князей


король носил венерин набедренник, усугублявший его врожденную склонность к блуду»345. Современные историки по сей день не могут объяснить, что за приспособление понимал Титмар под «венериным набедренником» и должно ли было оно «усугублять» или, напротив, сдерживать страстную натуру Владимира. Несколько скромнее Владимир начал вести себя после принятия крещения, хотя и в этом его великом деянии, сделавшим его Святым и Равноапостольным, также замешана женщина. В середине 980-х годов византийские императоры братья-соправители Василий II и Константин VIII, дети Романа И, наконец начавшие править самостоятельно, оказались в весьма трудном положении. Неудачная война в Болгарии, заговоры знати и особенно мятежи в армии и провинции делали их положение весьма неустойчивым. Они обратились к киевскому князю Владимиру Святославичу за помощью. Владимир согласился помочь, но в обмен потребовал выдать за него их сестру принцессу Анну — требование в те времена неслыханное по своей наглости. За некоторое время до этого в руке Анны было отказано сыну императора Священной Римской империи — византийцам показалось, что для их правящего дома подобный брак будет недостойным. А тут какой-то князь-язычник из «варварской» Руси! Но положение было столь опасным, что в конце концов пришлось пообещать Владимиру Анну. Правда, от киевского князя потребовали креститься. Владимир был совсем не против. Брак с византийской принцессой сулил столько выгод как внешнеполитического, так и внутриполитического характера, что князь решил даже отказаться от веры предков, которой до этого придерживался излишне ревностно. Возможно, что Владимир уже в ходе переговоров с греками принял христианскую веру. Летом 988 года в Константинополь начали прибывать русские войска, участие которых в боевых действиях сразу улучшило положение императоров. Пора было отправлять на Русь Анну. Однако византийцы не торопились этого делать, откровенно брезгуя Владимиром. Да и сама Анна, наслышанная о подвигах Владимира на любовном фронте и о его крутом нраве, изо всех сил противилась браку с этим предводителем «скифов», как презрительно русов называли «цивилизованные» греки. В Константинополе был разработан ловкий план, который позволял оставить Владимира в дураках. Греки отправили к Владимиру какую-то очень красивую женщину, в сопровождении внушительной свиты, которая и попыталась выдать себя в Киеве за Анну. Однако императоры недооценили русского князя. Обман был сразу же раскрыт. О судьбе греческой самозванки нам ничего неизвестно. Она могла быть убита, а могла стать и одной из 800 наложниц киевского князя. Владимир же был взбешен, собрал войско и после длительной осады захватил греческий город Корсунь (Херсонес), столицу византийского Крыма. И лишь тогда византийская сторона выдала Владимиру Анну в обмен на возвращение Корсуня. Забрав Анну и разграбив напоследок город, Владимир отправился на Русь, где и приступил к крещению наших предков. Что же касается Анны, то она ехала на Русь

10. Б-576

Царица Анна переправляется через море в Корсунь, Миниатюра Радзивиловской летописи

как на смерть и, по правде говоря, все ее плохие ожидания оправдались. Хотя Владимир искренне стремился жить по христианским заповедям и даже разогнал всех своих прежних жен, старые привычки иногда побеждали, и князь вновь принимался «шалить». Анна умерла в 1011 году. Владимир пережил жену на несколько лет и успел еще раз жениться.

Имея много жен и наложниц, он имел и много детей. Из его многочисленного потомства нам известны по именам двенадцать его сыновей. Всех их Владимир наделил городами в Киевской земле и за ее пределами. Это стало возможным лишь после физического устранения князей этих земель. Правда, кое-где племенные династии сохранялись и позднее. Можно вспомнить о правлении в конце XI века Ходоты с сыном в земле вятичей, о вятичском или мерянском «боярине» Кучке, у которого Юрий Долгорукий отобрал Москву. Еще в XIII веке действуют загадочные болохов-ские князья, не принадлежавшие к дому Владимира Святого. Но все это скорее исключения, подтверждающие вывод о том, что практически все восточнославянские земли оказались в руках Владимира и его потомства.

Отношения Владимира с его сыновьями, а также между самими его сыновьями были сложными. Нам известно о выступлениях против отца Святополка Туровского и Ярослава Новгородского. Положим, Святополк был приемным сыном Владимира. (В гареме Ярополка Святославича была одна гречанка, женщина редкой красоты, бывшая монахиня, которую, вероятно, привел в подарок сыну из похода жизнелюбивый Святослав. Гречанка перешла, как и другие, в гарем Владимира, но вскоре выяснилось, что она беременна от Ярополка. У нее родился мальчик, которого Владимир усыновил. Святополк, таким образом, был племянником Владимира Святославича.) У него были причины не любить дядю-отца. Но Ярослав-то был родной сын Владимира! Ненавидел отца и сын Владимира от Рогнеды Изяслав. Рогнеда не смогла простить мужу гибели родных. Ее ненависть к Владимиру возросла, когда он начал все чаще предпочитать ей других своих жен — помоложе. В одну из тех редких ночей, когда Владимир надумал-таки посетить свою «Гориславу», Рогнеда, дождавшись, пока муж уснет, попыталась его зарезать. Однако Владимир вовремя проснулся и отвел удар. Он пожалел несчастную женщину ради их общих детей и отправил ее в ссылку с их сыном Изяславом в специально построенный город Изяславль. Отметим, что для Владимира это был поступок весьма гуманный. В Киеве еще в XVI веке рассказывали предание о том, как этот князь приказал замуровать живьем в стену одну из своих жен, которая в чем-то перед ним провинилась. Полоцкие князья, потомки Изяслава, были убеждены, что они по происхождению отличны от потомков другого сына Владимира — Ярославичей. Изяславичи считали себя потомками, преж-

Сыновья ненавидели отца и друг друга. Как только Владимир умер, между его сыновьями началась страшная резня, продолжавшаяся почти два десятилетия. В этом семействе, судя по всему, царила взаимная ненависть. Происходила она, возможно, оттого, что почти все сыновья князя были от разных матерей. Столь явное отчуждение между отцом и сыновьями, братьями позволило ряду историков разглядеть в рассказе о распределении уделов между Владимировичами тенденциозность летописца, слышавшего о правлении в восточнославянских землях этих поименно перечисленных князей и превратившего их в сыновей Владимира Святого. Уже

В.Н. Татищев считал двоих из перечисленных в летописях сыновей Владимира (Судислава и Позвизда) его приемными сыновьями392. Наиболее четко это предположение высказали В. А. Пархоменко и В.В. Мавродин346 .

Хотя это суждение и не нашло поддержки среди большинства историков, оно все же достаточно интересно и не лишено некоторых оснований. Согласно западным источникам, в частности, сообщениям Титмара Мерзербургского и Эймундовой саги, у Владимира было три, а не двенадцать сыновей. Тремя ограничивает численность сыновей Владимира и византийский автор Георгий Кедрин. Впрочем, эти авторы могли и не знать точного числа детей Владимира. Однако фактом является то, что этого не знали и наши летописи. Например, Повесть временных лет сообщает только о трех дочерях Владимира, тогда как, согласно Титмару Мерзербургскому, их было девять. Впрочем, зная о женолюбии Владимира, мы можем предположить, что детей у него было гораздо больше, чем даже показывают отечественные и иностранные источники, вместе взятые. Возможно, и сам Владимир не знал их числа.

Многолетняя борьба между Владимировичами также могла поспособствовать ликвидации «лишних» князей. Вероятно, отражением этой борьбы является рассказ «Саги о Бьерне» (создана в конце XII — начале XIII веков) о том, что «когда Бьерн был в Гардарики у Вальдимара конунга (описываются события примерно 1008—1010 гг. — А.К.)} случилось, что в страну ту пришла неодолимая рать, и был во главе ее витязь тот, который звался Кальдимар, рослый и сильный, близкий родич конунга, величайший воин, умелый в борьбе и очень смелый; и говорили про них, что они имеют одинаковые права на княжество — Валь-димар конунг и витязь; тот потому не получил то княжество, что он был моложе, а потому он занимался набегами, чтобы добыть себе славу, и не было другого воина, такого же знаменитого, как он, в то время на Востоке. И когда Вальдимар конунг узнал об этом, послал он людей с предложением мира к родичу своему, и просил он его прийти с миром и взять половину княжества. Но витязь тот сказал, что княжество то должен иметь один он, а если конунг не хочет этого, то предложил он ему поединок или же сражаться им со всей своей ратью. Вальдимару конунгу показалось и то, и другое нехорошо, и он очень хотел не губить свою рать и сказал, что не привык к поединкам, и спросил свою дружину, что лучше сделать. А мужи советовали ему собрать рать и биться. И вскоре собралось там множество народа, и двинулся Вальдимар конунг навстречу витязю тому. После того предложил конунг дать человека для единоборства и витязь тот согласился с тем условием, что он возьмет то княжество, если одолеет того человека, а если витязь тот падет, то конунг будет владеть своим княжеством, как раньше. Тогда конунг стал спрашивать своих людей, пойдут ли они на поединок, но им не хотелось, потому что каждый считал, что пойдет на верную смерть, если должен будет бороться с тем витязем. А конунг тот обещал свою дружбу и другие почести, если кто-нибудь решится на это, но никто не решался. Бьерн сказал: «Вижу я, что все ведут себя, как менее всего подобает мужам, когда господин их в беде. Я же потому уехал из своей страны, что хотел поискать себе славы. Здесь у нас два выбора: мужественно добывать победу, хотя на это мало похоже, при том, с кем надо бороться или же погибнуть, как подобает смелым мужам, и это лучше, чем жить со стыдом и не сметь добыть славы своему конунгу, и я собираюсь бороться с Кальдимаром». Конунг поблагодарил Бьерна; были тогда прочтены законы поединка. У витязя того был меч тот, который звался Меринг, лучшая из драгоценностей. Бились они сильно и жестоко, и кончилось у них тем, что витязь тот пал перед Бьерном, а Бьерн был ранен почти что насмерть. Получил Бьерн за то великую славу и почет от конунга. Был поставлен шатер над Бьерном, потому что его нельзя было увезти, а конунг вернулся домой в свое княжество. Бьерн и его товарищи были тогда в шатре том, и когда начали заживать его раны, спел он песню»347.

Исследователи, признавая, что сага не есть документальный отчет о происходивших

Страницы:1 -2 -3 -4 -5 -6 -7 -8 -9 -10 -11 -12 -13 -14 -15 -16 -17 -18 -19 -20 -21 -22 -23 -24 -25 -26 -27 -28 -29 -30 -31 -32 -33 -34 -35 -36 -37 -38 -39 -40 -41 -42 -43 -44 -45 -46 -47 -48 -49 -50 -51 -52 -53 -54 -[55] -56 -57 -58 -59 -60 -61 -62 -63 -64 -65 -66 -67 -68 -69 -70 -71 -72 -73 -74 -75 -76 -77 -78 -79 -80 -81 -82 -83 -84 -85 -86 -87 -88 -89 -90 -91 -92 -93 -94 -95 -96 -97 -98 -99 -100 -101 -102 -



Loading