Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
>

Загадки первых русских князей


с необычной настойчивостью: «Больше уже не хочу мстить, — хочу только взять с вас мало, заключив с вами мир, уйду прочь... Нет у вас теперь ни меду, ни мехов, поэтому прошу у вас мало: дайте мне от каждого двора по три голубя и по три воробья. Я не хочу возлагать на вас тяжкую дань, как муж мой, поэтому и прошу у вас мало. Вы же изнемогли в осаде, оттого и прошу у вас мало». К чему этот повтор: прошу мало, мало, мало... Если вспомнить, что древлянского князя звали Мал, то можно сообразить, что Ольга использовала каламбур и самую простую фразу превратила в загадку. Она снова не обманывала, добиваясь уже не мести, а гораздо большего. Ольга потребовала от древлян князя — предводителя восстания, в данном контексте — всей их независимости, которую и искоренила полностью147.

Повесть временных лет сообщает еще об одной хитрости Ольги—о том, как она во время посещения Константинополя «переклюкала» византийского императора. Ольга вообще склонна говорить «клюками» (загадками), в чем проявляется своеобразная характеристика, которую ей дает летописец, так как умение говорить «клюками», по мнению древнерусских книжников, было проявлением хитрости, лукавства, лживости и коварства148. Но это же умение, если им владел предводитель, ценилось дружинниками. По отношению к подобным женским качествам у мужчин преобладало опасение на грани страха, древнего языческого ужаса149. В целом женщина рассматривалась как злая, мрачная сила. Из уверенности в извечном коварстве женщин происходит и в целом отрицательное отношение христианской церкви к женщине как к соблазнительнице и греховному существу. На Руси убежденность в этом среди мужчин господствовала с языческих времен. В этом отношении любопытен рассказ летописи о появлении в 1071 году в Ростове во время неурожая двух волхвов (языческих жрецов), обвинивших в голоде женщин. Придя в город, они заявили: «Мы знаем, кто запасы прячет». Затем отправились по Волге и, приходя в каждый поселок, называли «знатных жен, говоря, что та жито прячет, а та — мед, а та — рыбу, а та — меха. И приводили люди к ним сестер своих, матерей и жен своих. Волхвы же, мороча людей, прорезали за плечами у женщин и вынимали оттуда либо жито, либо рыбу и убивали многих жен, а имущество их забирали себе». И только четкие действия княжеской администрации сумели предотвратить дальнейшее распространение влияния этих фокусников. В данном случае, перед нами любопытный пример перехода недоверия к женщине от язычества к христианству. Женщина же, говорившая «клюками», вообще казалась обязательной губительницей мужчины. Убеждение в этом было преодолено только, «как это ни парадоксально, в страшное время Ивана Грозного. Тогда-то на литературной сцене появилась незнатная дева Феврония, которая своими загадками уже привлекала мужчин, а не губила или ужасала их»150.

Хотя в истории расправы Ольги над древлянами симпатии летописца были без сомнения на стороне киевской княгини, изуверская жестокость княгини и ее потрясающее коварство не могли вызвать и не вызывали полного одобрения летописца, как не могли у него вызвать одобрения любые проявления коварства и хитрости женщины в отношении мужчины. То, что Ольга наделена в летописи чертами коварной губительницы, говорящей, как все они «клюками», вовсе не случайно. Что-то внушало древнерусскому летописцу в образе святой княгини страх. Вероятно, это было «второе лицо», неумело упрятанное под маску христианского благочестия. Впрочем, коварство Ольги проявляется не только в говорении «клюками». Судя по всему, в Древней Руси были достаточно популярны сказания, в которых Ольга выступает в роли непобедимой коварной невесты, невесты-губительницы. Даже в летописи вошли три подобных сюжета — сватовство к Ольге Игоря, Мала и императора. Сказочная невеста — «царевна» — персонаж сложный. В.Я. Пропп писал о ней следующее: «Те, кто представляют себе царевну сказки только как «душу — красную девицу», «неоцененную красу», что «ни в сказке сказать, ни пером написать» ошибаются. С одной стороны, она, правда, верная невеста, она ждет своего суженого, она отказывает всем, кто домогается ее руки в отсутствие жениха. С другой стороны, она существо коварное, мстительное и злое, она всегда готова убить, утопить, искалечить, обокрасть своего жениха, и главная задача героя, дошедшего или почти дошедшего до ее обладания, — это укротить ее... Иногда царевна изображена богатыркой, воительницей, она искусна в стрельбе и беге, ездит на коне, и вражда к жениху может принять формы открытого состязания с героем. Два вида царевны определяются не столько личными качествами царевны, сколько ходом действия. Одна освобождена героем от змея, он — ее спаситель. Это тип кроткой невесты. Другая взята насильно. Она похищена или взята против ее воли хитрецом, который разрешил ее задачи и загадки, не испугавшись того, что головы его неудачливых предшественников торчат на шестах вокруг ее дворца»151.

Ольга явно относится к типу коварных невест. Для древлян сватовство заканчивается плачевно. Еще Н.И. Костомаров отмечал, что эпизод с древлянскими послами, сожженными в бане, несколько напоминает русскую сказку о царевне Змеевне, которая заманивает к себе молодцев и сжигает их в печи. Униженным остается и византийский император. Только Игорю сопутствует удача. Но источники свидетельствуют, что Ольга досталась ему тоже непросто. В целом предание, вошедшее в состав «Степенной книги», очень символично (Игорь преследовал зверя, который находился на другом берегу реки, а, подъехав к воде, встретил Ольгу). Эта ситуация — «брак» — «охота» — встречается в фольклоре. Она воплощается в мотиве встречи героя с чудесным животным (лебедь или лань), которая превращается в девушку-невесту. Чудесная невеста, Ольга, далась Игорю, как и положено, не сразу. Не случайно князь сначала принял Ольгу за удалого, сильного мужчину, в чем, вероятно, проявился еще один былинный сюжет — о поединке с суженой. (На Псковщине рассказывали предание об Ольге, как о «сильной богатырке», переносившей с места на место огромные камни.) В конечном итоге Игорю не удается самому добыть Ольгу. Согласно летописям, ему ее приводит Олег, который, в данном случае, выполняет роль «волшебного помощника» героя. Однако женитьба на «коварной невесте-губительнице», «богатырке» Ольге не может принести Игорю счастья. Встреча Игоря и Ольги происходит на переправе, а переправа в фольклоре часто является символом смерти158. Девушка перевозит Игоря на другой берег, что делает его гибель неотвратимой, а Ольга оказывается причастной к смерти князя.

В связи с версией о причастности Ольги к гибели Игоря, особый интерес вызывают предания, собранные еще в 1890-х годах историком и фольклористом Н.И. Коробкой в Овручском уезде, где в древности жили древляне. Эти предания (особенно богато ими местечко Искоростень) повествуют об убийстве княгиней Ольгой своего мужа князя Игоря. В одном из них говорится о том, что Игорь купался в реке, а Ольга шла мимо с войском. Вид голого Игоря ей так не понравился, что она велела убить купальщика. Князь пытался бежать, но люди Ольги настигли его и убили. На месте его могилы Ольга велела насыпать огромный курган, так как, согласно легенде, Игорь был ее мужем. По другой легенде, Ольга убивает Игоря, не узнав его в чужой одежде. В северной части уезда Н.И. Коробка записал предание, повествующее о споре Игоря и Ольги, в ходе которого жена убила мужа. Другое предание рассказывает о семилетней осаде Ольгой Игоря в городе (причем Н.И. Коробка записал неподалеку от села, где услышал это предание, другое, сходное, которое называло этот город Искоростенем). После семи лет борьбы в осажденном городе Игорь решил вырваться из осады по подземному ходу, однако Ольга догадалась об этом и, когда Игорь вышел из подкопа его убили. В других преданиях Игорь и Ольга часто выступают во главе двух огромных враждебных войск152.

Эти сказания были широко распространены в Овручском уезде задолго до того, как до крестьян могла дойти информация, содержащаяся в опубликованных в XIX веке летописях. Крестьяне показывали фольклористу колодцы, из которых, якобы, Ольга пила, когда шла с войском против Игоря, или которые выкопали по ее приказу, водоемы, в которых княгиня купалась, после захвата Ис-коростеня, и, самое главное, огромные холмы, каждый из которых крестьяне ближайшего к нему села выдавали за курган, насыпанный Ольгой над могилой убитого ею Игоря. Ему показывали «Оль-гину ванну», «Ольгину долину», «Игорев брод», «Ольгину гору», «Ольгин колодец» и т.д. О древности легенд овручских курганов свидетельствует то, что еще в 1710 году, когда В.Н. Татищев шел «из Киева с командой», при городе Коростене местные жители показывали ему «холм весьма великий на ровном месте близ речки», который назывался «Игоревой могилой»153. Следовательно, предания об «Игоревой могиле» существовали в этой местности самое позднее в XVII веке, а сложились, наверное, гораздо раньше.

В самом по себе существовании мест, которые предания связывали с каким-либо историческим персонажем, нет ничего удивительного. «За подобными примерами у нас ходить далеко не придется. Память независимого Великого Новгорода почти погибла в Новгородской Земле, но остались от его древней истории два лица, живущие в народных воспоминаниях: Марфа Посадница и царь Иван Грозный. К имени Марфы Посадницы примыкает все, что только имеет тень воспоминания о новгородской старине. Темное сознание о былой отдельности и независимости Новгорода выражается представлением, что когда-то там господствовала Марфа Посадница, богатая, сильная боярыня, или княгиня, которую победил и взял в плен Иван Грозный; каждую развалину, каждое древнее здание с первого вопроса о нем приписывают Марфе Посаднице: два развалившихся дома в Новгороде на Торговой стороне недавно называли домами Марфы Посадницы; ей приписывали построение таких церквей, которых она, разумеется, не строила; ей дают во владение такие местности, которыми она не владела; за нею признают такое могущество, какого она не имела. Подобно тому, плывя вниз по Волге, можно услышать, как народное предание разместило по берегам этой реки бугры Стеньки Разина: там, говорят, он останавливался с своею молодецкою дружиною обедать; там дожидался судов, плывших по Волге, чтоб их ограбить; там прятал награбленные сокровища,

Страницы:1 -2 -3 -4 -5 -6 -7 -8 -9 -10 -11 -12 -13 -14 -15 -16 -17 -18 -19 -20 -21 -22 -23 -24 -25 -[26] -27 -28 -29 -30 -31 -32 -33 -34 -35 -36 -37 -38 -39 -40 -41 -42 -43 -44 -45 -46 -47 -48 -49 -50 -51 -52 -53 -54 -55 -56 -57 -58 -59 -60 -61 -62 -63 -64 -65 -66 -67 -68 -69 -70 -71 -72 -73 -74 -75 -76 -77 -78 -79 -80 -81 -82 -83 -84 -85 -86 -87 -88 -89 -90 -91 -92 -93 -94 -95 -96 -97 -98 -99 -100 -101 -102 -



Loading