Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
>

Николай II. Дорога на Голгофу.


class="font22">Здесь ясно, что слова Яковлева не сходятся со словами Неволина. Вспомним, что Неволин говорил, что ему удалось отговорить красноармейцев Бусяцкого, и тот был вынужден отступить, сказав, только «что если вы ничего не сможете сделать, то никто ничего не говорите» Яковлеву. Но Неволин тут же побежал доносить Яковлеву о случившемся. Если он говорил то, что было изложено им 3 марта 1918 года, то Яковлеву нечего было беспокоиться: Бусяцкий явно был в меньшинстве и ничего не мог поделать по дороге в Тюмень. Единственно, где он мог оказать какое-то противодействие, то это возле Екатеринбурга, и то чисто гипотетически, судя по его же словам («если в Екатеринбурге 5-я и 6-я роты его не задержат, то, значит, Романов ушел»). Но как раз, по словам Яковлева, подъезд к Екатеринбургу был для него обезопасен, правда, неизвестно, как и чем. Таким образом, выходит, что никакой серьезной опасности у Яковлева по дороге в Тюмень не было.

Но Яковлеву зачем-то обязательно нужно было придумать эту мнимую опасность. Для этого он рисует следующую картину ночлега 14/26 апреля в селе Иевлево: «В Иевлево мы приехали вечером. Гузаков принял особенно тщательные меры охраны и окружил арестованных тройным кольцом. Несколько красноармейцев с ручными гранатами все время находились начеку. Гузаков, Касьян, Зенцов и я дежурили беспрерывно. Ночь прошла спокойно»543.

Но мы имеем другие свидетельства об этой ночи в Иевлево. На утро 27 апреля Государь пишет в своем дневнике: «Встали в 4 ч., т. к. должны были ехать в 5 ч., но вышла задержка, пот.у что Яковлев разоспался и, кроме того, он ожидал потерянный пакет»544.

Что это был за потерянный пакет, остается загадкой, сам Яковлев об этом ничего не говорит. Но вот поведение самого Яковлева, «разоспавшегося» во время самого опасного момента переезда, говорит о многом и в первую очередь о том, а была ли реальной эта самая опасность?

Об этом метко заметил французский историк Пьер Лорран: «Курьезная ситуация, — писал он. — Яковлев опасался нападения по дороге, но проспал час отъезда и затем целый день шел таким медленным темпом, что прибыл в Тюмень ночью»545.

Из уже упоминаемой нами телеграммы Яковлева из Иевлево на имя Голощекина вновь говорится о попытках уральцев «взять багаж» именно на переезде Иевлево — Тюмень.

Однако в тот же день из Тюмени Яковлев посылает Голоще-кину еще одну телеграмму: «В ваших отрядах одно желание — уничтожить тот багаж, за которым я послан. Вдохновители: Заславский, Хохряков и Кусяцкий. (Опечатка, правильно Бусяцкий. — П. М.) Они предприняли ряд мер, чтобы добиться в Тобольске, а также в дороге, но мои отряды довольно еще сильны и у них ничего не вышло. У меня есть один арестованный из отряда Бусяцкого, который во всем сознается.

Не буду говорить все, а лишь предстоящее. Оно заключается в следующем. Заславский перед моим выездом за день скрылся, сказав, что вы его вызвали в Екатеринбург. Выехал он, чтобы приготовить около Екатеринбурга пятую и шестую роты и напасть на мой поезд. Это их план. Осведомлены ли вы в этом ? Мне кажется, что вас обманывают, и их постоянные усмешки при разговорах о вас наводят меня на подозрение, что вас обманывают. Они решили, что если я не выдам им багажа, то они перебьют весь наш багаж вместе со мной.

Я', конечно, уверен, что отучу этих мальчишек от их пакостных намерений. Но у вас в Екатеринбурге течение среди отрядов сильное, чтобы уничтожить багаж. Ручаетесь ли вы охранить этот багаж? Помните, что Совет Народных Комиссаров клялся меня сохранить. Отвечайте подробности лично. Я сижу на станции с главной частью багажа и как только получу ответ, то выезжаю. Готовьте место»546.

Эта телеграмма Яковлева очень интересна. Во-первых, она полностью опровергает мысль Радзинского, что Яковлев считал, что везет Царя в Москву. «Готовьте место», - телеграфирует он Голощекину, явно имея в виду Екатеринбург. Единственно, чем был обеспокоен Яковлев, это сохранение жизни перевозимых, так как он имел по этому поводу четкий приказ Свердлова, и своей собственной судьбой: «Совет Народных Комиссаров клялся меня сохранить». Заметим также, что Неволин, который в воспоминаниях Яковлева называется «перебежчиком», в телеграмме уже назван «арестованным».

Но здесь интересно еще и другое. Яковлев достиг Тюмени. Здесь он чувствовал себя, по его же словам, в полной безопасности. Самый опасный этап, согласно его воспоминаниям, пройден. На посланную им из Иевлево телеграмму председатель Тюменского Совета Немцов выслал навстречу яковлев-скому отряду тюменские воинские части. Отряд пополнился и представлял определенную силу. Мы помним, что Яковлев в тот же день, когда он достиг Тюмени, то есть 27 апреля, выслал Голощекину телеграмму из Иевлево, где он говорит об опасности переезда Иевлево — Тюмень и ни слова не говорит о Екатеринбурге. Мы помним также, что в своих воспоминаниях Яковлев считал Екатеринбург безопасным для себя местом. И вдруг он посылает подобную телеграмму Голощекину. При этом, как мы видели, утверждения, что екатеринбуржцы только и озабочены, как убить Императора, не соответствовали действительности.

Кстати, в письме к Сталину 1928 года Яковлев вновь утверждает, что опасность подстерегала его в Екатеринбурге: «На полпути из Тобольска в Тюмень меня встретил с остальной частью моего отряда тов. Гузаков и сообщил мне, что нужно быть осторожным, ибо на пути в Екатеринбург готовится нападение»541.

Ясно, что Яковлев где-то лжет, но где и зачем?

Определенный ответ дают на это действия Яковлева в Тюмени. В своих воспоминаниях Яковлев пишет, что, прибыв в Тюмень, он немедленно отправился на телеграф «для переговоров со Свердловым. Мы вызвали Кремль. У аппарата был сам Свердлов. Я подробно изложил ему создавшуюся обстановку и просил дальнейших указаний. Свердлов обещал немедленно вступить в переговоры с Уральским Советом».

Здесь мы на время прервем Яковлева и зададимся вопросом: о чем Свердлов должен был переговариваться с уральцами? О безопасности Яковлева и Государя? Но от кого, если на тот момент Заславский уже в Екатеринбурге в подчинении Го-лощекина? Или он был настолько «анархистом» и так хотел убить Царя, что уже был готов бунтовать и против Голощеки-на, и против Свердлова, рискуя быть немедленно расстрелянным? Свердлову было достаточно послать телеграмму Голоще-кину с приказом приструнить Заславского и обеспечить нормальное прибытие поезда Яковлева. Но вместо этого начинаются длинные телеграфные переговоры между Москвой и Екатеринбургом, длившиеся целых 5 часов! В этот период, пока шли переговоры, Яковлев, не дождавшись их окончания, зачем-то посылает Голощекину телеграмму, которую мы приводили выше. После пяти часов переговоров всесильный на Урале Свердлов ничего не смог добиться от Голощекина и зачем-то отдает Яковлеву приказ ехать в Омск! Причем Яковлев предупреждает начальника станции «о самой строгой конспирации» при отъезде и при этом приказывает сначала двинуться в сторону Екатеринбурга, а затем свернуть на Омск. Словно Яковлев сознательно стремился к тому, чтобы его на Урале заподозрили в измене!

Собственно, так оно и было. По нашему глубокому убеждению, все это: и постоянные попытки уральцев «убить Царя», и телеграммы Голощекину, и переговоры со Свердловым — все это было частью одного единого плана, который был разработан Свердловым, осуществлялся Яковлевым и поддерживался Голощекиным.

Попробуем обосновать наше мнение.

Когда Яковлев в своих воспоминаниях утверждал, что, прибыв в Тюмень, он «немедленно пошел на телеграф для переговоров со Свердловым», он говорил лишь часть правды. Яковлев действительно пошел на телеграф, но не для того, чтобы начать переговоры по аппарату со Свердловым, а для того, чтобы послать ему телеграмму.

Здесь надо сказать об одной загадке. В ГА РФ имеется телеграфный запрос чрезвычайного комиссара В.В. Яковлева из Тюмени председателю ВЦИК Я.М. Свердлову и ответная телеграмма Свердлова Яковлеву. Обе они датированы по графе «принята» 26 апреля 1918 года в 20 часов 50 минут. Эта дата соответствует 13 апреля по юлианскому календарю. Но дело в том, что в это время отряд Яковлева находился еще в Иевлево, и Яковлев никак не мог посылать эту телеграмму из Тюмени. Это подтверждается и дневником Николая II, и дневником Императрицы, и письмами Государя и Государыни детям, и другими телеграммами Яковлева. Значит, либо Яковлев не посылал этих телеграмм,

Страницы:1 -2 -3 -4 -5 -6 -7 -8 -9 -10 -11 -12 -13 -14 -15 -16 -17 -18 -19 -20 -21 -22 -23 -24 -25 -26 -27 -28 -29 -30 -31 -32 -33 -34 -35 -36 -37 -38 -39 -40 -41 -42 -43 -44 -45 -46 -47 -48 -49 -50 -51 -52 -53 -54 -55 -56 -57 -58 -59 -60 -[61] -62 -63 -64 -65 -66 -67 -68 -69 -70 -71 -72 -73 -74 -75 -76 -77 -78 -79 -80 -81 -82 -83 -84 -85 -86 -87 -88 -89 -90 -91 -92 -93 -94 -95 -96 -97 -98 -99 -100 -101 -102 -103 -104 -105 -106 -107 -108 -109 -110 -111 -112 -113 -114 -115 -116 -117 -118 -119 -120 -121 -122 -123 -124 -125 -126 -127 -128 -129 -130 -131 -132 -133 -134 -135 -136 -137 -138 -139 -140 -141 -142 -143 -144 -145 -146 -147 -148 -149 -150 -151 -152 -153 -154 -155 -156 -157 -158 -159 -160 -161 -162 -163 -164 -165 -166 -167 -168 -169 -170 -171 -172 -173 -174 -175 -176 -177 -178 -179 -180 -181 -182 -183 -184 -185 -186 -187 -188 -189 -190 -191 -192 -193 -194 -195 -196 -197 -198 -199 -200 -201 -202 -203 -204 -205 -206 -207 -208 -209 -210 -211 -212 -213 -214 -215 -216 -



Loading