Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
>

Николай II. Дорога на Голгофу.


удостовериться, какой из него правдивый свидетель. Яковлев в своих воспоминаниях пишет, что телеграмму Голощекину он отправил после того, как связался со Свердловым.

Если это так и телеграмма Голощекину была послана после телеграммы Свердлову, то совершенно непонятно, почему, не дождавшись ответа Свердлова, то есть высшей инстанции Советской власти, Яковлев посылает телеграмму нижестоящей, с прямо-таки паническими нотками и с просьбами обеспечить сохранность «багажа» и его самого? При этом Яковлев даже не упоминает, что послал телеграмму Свердлову с полным отчетом о мятежных действиях екатеринбуржцев, а ведь упоминание этого, по логике вещей, было бы ему большой поддержкой. Вместо Свердлова Яковлев упоминает Совет Народных Комиссаров, который «клялся меня сохранить». Все это можно было объяснить конспирацией, если бы речь шла о ком-либо другом, кроме Голощекина. Но Голощекин, доверенное лицо Свердлова, хорошо знал все детали проводимой операции. Рассказывать ему про Совет Народных Комиссаров не имело никакого смысла. С учетом посланной телеграммы Свердлову, тем более непонятными выглядят вопрос Яковлева Голощекину о гарантиях и последние слова: «Я сижу на станции с главной частью багажа и как только получу ответ, то выезжаю. Готовьте место». Как мог Яковлев, не получив ответа от Свердлова, ставить свою дальнейшую поездку в зависимость от ответа Голощекина? И как мог Яковлев, не получив гарантий Голощекина, говорить, «как только получу ответ, выезжаю. Готовьте место»!

7 Дорога на Голгофу

Создается такое впечатление, что и телеграмма Голощекину предназначалась не только для него самого. Вся первая часть телеграммы есть дезинформация для ничего не знающих членов Уральского Совета. Огульные обвинения их в мятеже, в попытках противопоставить их Голощекину («мне кажется, вас обманывают»), пренебрежительное именование их «мальчишками с пакостными намерениями» — все это должно было крайне возмутить уральцев. При этом Яковлев еще больше подливает масла в огонь и соединяет свое имя с Совнаркомом. Для уральцев, ставленников Свердлова, такое упоминание могло привести к еще большему озлоблению. Для чего это надо было Яковлеву? Все для той же цели: сделать все, чтобы Царская Семья оказалась в Екатеринбурге. Это кажется абсурдным, но при дальнейшем описании событий этот «абсурд» становится абсолютно логичной и рациональной схемой.

В телеграмме есть только одна фраза, предназначенная для Голощекина: «Я сижу на станции с главной частью багажа и как только получу ответ, то выезжаю. Готовьте место». Эта фраза могла означать только одно: «багаж» доставлен в Тюмень, как только придет условленный, или какой-либо, ответ: я выезжаю; приготовьте место для заключенных.

В ходе труда над настоящей книгой автор обнаружил совпадение в выводах по поводу этой телеграммы Яковлева у Пьера Лоррана: «Относится ли последняя фраза "подготовьте место" к дому Ипатьева? Если это так, то эта фраза ясно означает, что целью комиссара Яковлева, конечно, был Екатеринбург»552.

У нас не имеется сведений, сохранился ли ответ Голощекина и был ли он. Но Яковлев в своих «подготовительных материалах» пишет, что он вел переговоры с Голощекиным, в которых сообщил ему, «что Заславский бежал подготовить против меня 5-ю и 6-ю роты для нападения на поезд». В ответ на это, по словам Яковлева, Голощекин и Дидковский прислали ему телеграмму, в которой сообщали, что «они (т. е. роты. — П. М.) должны мне подчиняться»553.

Эта телеграмма нигде, кроме как у Яковлева, больше не приводится, но если она была, то тем более непонятно, зачем Яковлеву и Свердлову пришлось срочно менять курс и ехать на Омск. Объяснение этому видится только в дальнейшем развитии событий.

Итак, через пять часов ожидания Яковлев дождался телеграфного разговора со Свердловым. Напомним, что в посланной телеграмме Яковлев ставил острые вопросы, на которые требовал незамедлительного ответа. Главное, что хотел узнать из телеграммы Яковлев, должен ли он следовать в Екатеринбург или в Омск. Однако в своих воспоминаниях Яковлев говорит, что он просил Свердлова дальнейших указаний и тот обещал немедленно вступить в переговоры с Уральским Советом. Но из телеграфного разговора Яковлева со Свердловым совершенно не видно, чтобы Свердлов вел с кем-либо какие-нибудь переговоры, тем более в течение пяти часов. Вот содержание этих переговоров:

«У аппарата Свердлов. У аппарата ли Яковлев? Сообщи, не слишком ли нервничаешь, быть может, опасения преувеличены, и можно сохранить прежний маршрут, жду ответа, (интервал) Да, да читал, (интервал) Довольно понятно, (интервал маленький) Считаешь ли возможным ехать в Омск и там ждать дальнейших указаний? (интервал) Поезжай в Омск (выделено Свердловым. — П. М.). Явись к председателю Совдепа Косареву Владимиру, вези все конспиративно, дальнейшие указания дам в Омске. Двигай. Ушел, (интервал) Будет сделано. Все распоряжения будут даны. Ушел. До свидания»554.

Заметим, вместо четкого ответа о разговоре с Уралом Свердлов начинает задавать риторические вопросы, не слишком ли Яковлев нервничает и может ли он продолжать прежний маршрут, то есть в Москву. Это были вопросы, на которые Яковлев уже в своей телеграмме дал ответы. Дальше, почему Свердлов выделил: «Езжай в Омск»? Не потому ли, что Омск был одним из возможных, заранее проговоренных с Яковлевым вариантов развития событий в нужном им ключе? Отсюда и указание: «езжай конспиративно. Двигай». И Яковлев начал «двигать».

С точки зрения здравого смысла действия Свердлова и Яковлева продолжают выглядеть нелепо: они делали все, чтобы осложнить выполнение яковлевской миссии. В самом деле, зачем Яковлеву было ехать в Омск, когда в Тюмени он был окружен своим отрядом и отрядами полностью ему лояльного Немцова. Почему было бы не отсидеться в Тюмени, пока Свердлов не решил бы вопросы с Уралом? Зачем так была необходима дальнейшая конспирация, и даже не сама конспирация, а то, каким образом она была приведена в действие? Ведь то, что дальше предпринял Яковлев, не укладывается ни в какие рамки здравого смысла. Если бы Свердлов и Яковлев хотели бы действительно обеспечить доставку Государя прямо в Екатеринбург, то Свердлову нужно было бы срочно из Москвы отправить в Екатеринбург телеграмму, выдержанную в большевистских тонах, смысл содержания которой сводился бы к тому, что своими действиями уральцы срывают выполнение особо важного правительственного задания, которое выполняет комиссар Яковлев, что в случае продолжения подобных действий виновные будут самым суровым образом наказаны, что комиссар Яковлев по приказу председателя ВЦИК направился в Омск, или находится в Тюмени, до тех пор, пока Уралсовет не даст четких гарантий безопасности Яковлева и препровождаемых им лиц.

Можно не сомневаться, что, получив подобную телеграмму, Голощекин «разнес» бы Екатеринбург так же, как он грозился разнести Тобольск в случае неповиновения Яковлеву.

Но вместо этого Яковлев совершает внешне совершенно безумный шаг: «Вернувшись на вокзал, я вызвал к себе начальника станции и спросил его, свободны ли пути Омск — Екатеринбург и готов ли наш поезд к отправке. Начальник ответил утвердительно. Предупредив начальника о необходимости соблюдения самой строгой конспирации, я сообщил ему, что мы меняем направление, но должны скрыть от всех, что поедем в сторону Омска. Для этого надо первоначально пустить наш поезд с соблюдением всех правил в сторону Екатеринбурга. На второй станции от Тюмени прицепить новый паровоз и затем без остановки с потушенными огнями быстро пропустить поезд через Тюмень в сторону Омска. Начальник станции выполнил распоряжение в точности. Велико было удивление всех наших пассажиров, когда на следующий день утром они узнали, что ехали в Екатеринбург, а оказались под Омском. Особенно растерянный вид имел Авдеев»555.

Между тем дежурный по Уральскому Совету ждал телеграфного подтверждения выхода поезда из Тюмени на Екатеринбург. Но сообщения об этом не поступало. По приказу Бе-лобородова в Тюмень послали телеграфный запрос. Только в 10 часов утра уральцам стало известно, что поезд ушел в омском направлении. Легко себе представить, какое удивление и возмущение было у Уральского Совета, когда он узнал, что поезд с Царем ушел в Омск! Вначале Уралсовет попытался выяснить у Ленина и Свердлова, что происходит. 28 апреля в 18 часов 50 минут в Москву была послана следующая телеграмма:
Страницы:1 -2 -3 -4 -5 -6 -7 -8 -9 -10 -11 -12 -13 -14 -15 -16 -17 -18 -19 -20 -21 -22 -23 -24 -25 -26 -27 -28 -29 -30 -31 -32 -33 -34 -35 -36 -37 -38 -39 -40 -41 -42 -43 -44 -45 -46 -47 -48 -49 -50 -51 -52 -53 -54 -55 -56 -57 -58 -59 -60 -61 -62 -[63] -64 -65 -66 -67 -68 -69 -70 -71 -72 -73 -74 -75 -76 -77 -78 -79 -80 -81 -82 -83 -84 -85 -86 -87 -88 -89 -90 -91 -92 -93 -94 -95 -96 -97 -98 -99 -100 -101 -102 -103 -104 -105 -106 -107 -108 -109 -110 -111 -112 -113 -114 -115 -116 -117 -118 -119 -120 -121 -122 -123 -124 -125 -126 -127 -128 -129 -130 -131 -132 -133 -134 -135 -136 -137 -138 -139 -140 -141 -142 -143 -144 -145 -146 -147 -148 -149 -150 -151 -152 -153 -154 -155 -156 -157 -158 -159 -160 -161 -162 -163 -164 -165 -166 -167 -168 -169 -170 -171 -172 -173 -174 -175 -176 -177 -178 -179 -180 -181 -182 -183 -184 -185 -186 -187 -188 -189 -190 -191 -192 -193 -194 -195 -196 -197 -198 -199 -200 -201 -202 -203 -204 -205 -206 -207 -208 -209 -210 -211 -212 -213 -214 -215 -216 -



Loading