Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
>

Николай II. Дорога на Голгофу.


хорошо. Во всяком случае, известите нас, когда представится возможность, и ответьте, можем ли мы взять с собой наших людей. Перед входом всегда стоит автомобиль. От каждого сторожевого поста проведен звонок к коменданту и провода в помещение охраны и другие пункты. Если наши люди останутся, то можно ли быть уверенным, что с ними ничего не случится?».

Здесь мы дадим слово Дитерихсу: «Из окон комнат через забор можно было видеть только узенькую полосу неба. О том, что дом, где жила наружная охрана, был маленький, могли видевшие его, но не Государь, который за заборами ничего не видел. О том, что от сторожевых постов, кроме звонков к коменданту, были проведены провода в помещение охраны и "другие пункты могли знать их проводившие и дежурившие на постах; но не Государь, которому даже постов не было видно. Никакой сигнализации с проводами для сторожевых постов в действительности и не было, а был проведен только один звонок от часового у парадного входа в переднюю дома Ипатьева.

Вокруг дома Ипатьева стояли часовые от караула и, как отличный службист, Государь никогда не назвал бы их сторожевыми постами, что по уставу имеет совершенно другое значение. Внутренняя охрана помещалась в нижнем этаже, а не в комнате коменданта; в комнате коменданта помещался только помощник, а Авдеев и Юровский утром приходили, а вечером уходили на свои квартиры. Дежурные два раза в час по ночам не обходили, да специальных дежурных и не было. Были разводящие, дежурившие по неделям, разводящие смены каждые 4 часа. О каких ключах и для какой цели говорит Государь и что это за ключ № 9? Сам же Государь говорит, что двери не запираются. А могли Государь забыть, что спасению с Ними подлежат не только Боткин, Демидова и Седнев, а еще Харитонов и Трупп? Забыли о них, вероятно, те, кто в Москве сочинял эти документы»965.

Здесь к сказанному Дитерихсом хочется добавить, что совершенно невозможно себе представить, чтобы такой умный и проницательный человек, каким являлся Император Николай II, стал бы так откровенно и подробно отвечать совершенно ему неизвестному «офицеру». При этом примечательно, что в ответных лжецарских письмах несколько раз с положительной стороны упоминаются комендант и его окружение.

Рябов понимал, что доказательства Дитерихса о подложности писем убийственно очевидны и что любому умеющему мыслить человеку понятно, что письма подложные. Тогда Рябов прибегает к способу, столь любимому современными последователями Свердлова и Юровского: к уничижению деятельности следствия Соколова. В данном случае Рябов обвиняет Дитерихса в слепой ненависти и недомыслии. «Генерал сомневается, — панибратски пишет Рябов, — и, забегая вперед, согласимся с ним, правильно делает. Только вот доводы Михаил Константинович приводит, мягко говоря, малосостоятельные. Генералу бы вдуматься, поразмыслить, но... ненависть переполняет. Святая и вполне понятная ненависть к разорителям и убийцам. Эта ненависть сводит возражения практически на нет»966.

Мы только что могли ознакомиться с аргументами генерала Дитерихса. Где в них ненависть, где отсутствие вдумчивости? Все обстоит с точностью наоборот: это Рябов пытается спрятать свои ляпы, прикрыв их обвинениями Дитерихса в некомпетентности и предвзятости. В качестве доказательств этих некомпетентности и предвзятости Рябов приводит очередной вариант перевода писем, еще более подчищенных и исправленных. Вот эти варианты, убеждает нас Рябов, и есть подлинники. Но, во-первых, Дитерихс критиковал только тот вариант, какой был ему известен, а во-вторых, кто же поверит господину Рябову, постоянно меняющему тексты писем по мере выявления все новых фактов, разоблачающих их фальшивость?! Примечательно при этом, что Рябов, и в этом он весьма напоминает фальсификатора, не называет источников, откуда он берет эти тексты. А то немногое, что он пишет, говорит само за себя: «Предо мною лежал конверт голубовато-серой бумаги размером 10x8 см, взрезанной (срезанный) сбоку, на конверте надпись красными чернилами, крупно: «ПИСЬМА». И еще один конверт голубоватой бумаги, 11x7см, разорванный по длинной стороне, с карандашной надписью справа: La zurveillance fur поих and Jnente toujouka suztuit a cuxe deleutre_"»967.

Пусть господин Рябов объяснит читателю, на каком языке написан этот абсурд и что он значит? Мы же, не дожидаясь этого объяснения, приведем подлинный текст этой карандашной надписи: «La surveillance sur nous augmente toujours surtout a causse de fenetre ....» . (Перевод: наблюдение за нами все время усиливается, особенно со стороны окна...)968.

Точные сведения о «переписке» приводит В.М. Хрусталев в своих комментариях к дневнику Императрицы Александры Федоровны. Приводя перевод писем, Хрусталев между прочим пишет: «Цитируется рабочий перевод, сделанный позднее чекистами; его текст размещен на самих письмах или на подклеенных к ним листах. Впоследствии эти письма выдавались большевиками за свидетельство подготовки контрреволюционерами побега Николая II, в связи с чем он был расстрелян. Их фрагменты в качестве доказательств были позднее опубликованы в ряде центральных газет»969.

Хрусталев, к сожалению, не указывает, какие центральные газеты опубликовали эти фрагменты.

Рябов, вслед за фальсификатором Касвиновым, безо всяких доказательств пишет, что письма передавал Царской Семье доктор В.Н. Деревенко, хотя в приводимой им же «переписке» говорится об одном солдате из внутренней охраны, завербованном ЧК. То же самое рассказывал и Родзинский в 1964 году. Сам Деревенко в своем «.Жизнеописании» утверждал: «Не могло быть и речи о приватных разговорах с членами б. царской семьи или кем-либо из заключенных и о передаче им или получении от них писем и записок. Нарушение строгих правил, о которых я был поставлен в известность, грозило смертью, и я, имея на руках жену, мать и ребенка, не мог думать, да и не желал нарушать»970.

Нет никаких оснований не верить Деревенко. Между тем мысль о том, что доктор был завербованный агент ВЧК, продолжает назойливо навязываться обществу. Вот и А.Н. Авдонин в своей книге о следователе Соколове без всяких доказательств пишет, что письма «офицера» «передавал в Царскую Семью не кто-нибудь, а В.Н. Деревенко — врач Наследника»971.

При этом не надо забывать, что Авдеев ничего не знал о провокациях ЧК и в случае проверки банок с молоком мог бы обнаружить записку и тем самым сломать своему начальству всю игру.

Имеются существенные противоречия и в датах поступления писем в Ипатьевский дом. Так, согласно заключениям

И.Ф. Плотникова, Г.Б. Зайцева и других исследователей, первое письмо от «офицера» поступило в Дом особого назначения в июне, в период с 16 по 27, то есть примерно за месяц до убийства. Примечательно, что согласно записям в караульном журнале 16 июня Деревенко допущен в дом не был. Между тем, как Родзинский говорил, что переписка велась с Ипатьевским домом за «недельку, недельку-полторы» до убийства. Как же так, сам автор фальшивой переписки не помнил, когда он писал свои письма? Здесь, конечно, можно было бы применить любимое слово И.Ф. Плотникова — «запамятовал». Дескать, престарелый Родзинский в 1964 году мог ошибиться на целый месяц, мог забыть, кто передавал письма Царской Семье, мог забыть об ответах из Ипатьевского дома и так далее. Но тогда встает вопрос: как можно вообще доверять показаниям такого маразматика? Между тем именно показания Родзинского и других большевистских заправил Екатеринбурга, к которым слово «запамятовал» можно применять десятки раз, являются главными «доказательствами» официальной версии сокрытия и уничтожения тел Царственных Мучеников.

Есть еще одно интересное обстоятельство, касающееся «переписки». Как мы помним, радио сообщило о публикации в «Вечерних Известиях» в апреле 1919 года, то есть почти сразу же после смерти Свердлова. Надо сказать, что смерть Свердлова привела к пересмотру некоторых его решений. В частности Ленин выступил с критикой политики «расказачивания». То есть определенным образом Ленин пытался отмежеваться от действий Свердлова. Конечно, это был не более чем тактический шаг, вызванный стремлением одержать победу в Гражданской войне, но тем не менее отрицать эти изменения невозможно. В этой связи, безусловно, для Ленина было важным, чтобы Екатеринбургское злодеяние не было бы связано с его именем или именем советского руководства, тем более что исход противостояния с белыми был еще далеко не ясен и тем более что правительство Колчака вело тщательное расследование убийства Царской Семьи. В связи с этим ложь Свердлова о своеволии уральцев подходила как нельзя кстати. Но эта ложь требовала доказательств и в качестве таковых и могла быть состряпана «переписка» между «офицером» и «Царской Семьей». Причем состряпана она могла быть в 1919 году, уже после убийства Царской Семьи, и преследовала задачу «доказательства» самостоятельного решения уральских большевиков в деле уничтожения Императора

Страницы:1 -2 -3 -4 -5 -6 -7 -8 -9 -10 -11 -12 -13 -14 -15 -16 -17 -18 -19 -20 -21 -22 -23 -24 -25 -26 -27 -28 -29 -30 -31 -32 -33 -34 -35 -36 -37 -38 -39 -40 -41 -42 -43 -44 -45 -46 -47 -48 -49 -50 -51 -52 -53 -54 -55 -56 -57 -58 -59 -60 -61 -62 -63 -64 -65 -66 -67 -68 -69 -70 -71 -72 -73 -74 -75 -76 -77 -78 -79 -80 -81 -82 -83 -84 -85 -86 -87 -88 -89 -90 -91 -92 -93 -94 -95 -96 -97 -98 -99 -100 -101 -102 -103 -104 -105 -106 -107 -108 -109 -110 -111 -112 -113 -114 -115 -116 -[117] -118 -119 -120 -121 -122 -123 -124 -125 -126 -127 -128 -129 -130 -131 -132 -133 -134 -135 -136 -137 -138 -139 -140 -141 -142 -143 -144 -145 -146 -147 -148 -149 -150 -151 -152 -153 -154 -155 -156 -157 -158 -159 -160 -161 -162 -163 -164 -165 -166 -167 -168 -169 -170 -171 -172 -173 -174 -175 -176 -177 -178 -179 -180 -181 -182 -183 -184 -185 -186 -187 -188 -189 -190 -191 -192 -193 -194 -195 -196 -197 -198 -199 -200 -201 -202 -203 -204 -205 -206 -207 -208 -209 -210 -211 -212 -213 -214 -215 -216 -



Loading