Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
>

Николай II. Дорога на Голгофу.


заслуживает внимания. Ускова утверждает, что видела 17 июля расклеенные по городу листовки, где большевики объявляли об эвакуации города. «В среду 17 июля, - показывал ее муж, — когда она вышла из комиссариата к себе домой, то уже увидала на столбах в улицах города вывешенные объявления советской власти о том, что город эвакуируется, и таким образом окончательно убедилась, что большевики сдают город. Событие это Усков также хорошо запомнил, что это было в среду 17 июля нов. стиля»999.

Последнее утверждение Ускова довольно странно, так как он, по его же словам, 17 июля отсиживался в Исети и никак не мог знать о расклеенных в Екатеринбурге листовках. Но, кроме того, имеются еще более серьезные сомнения в правильности показаний Усковых. Дело в том, что объявления об угрозе Екатеринбургу появились лишь 18 июля 1918 года. 18 июля Областной Совет опубликован обращение к горожанам, в котором говорилось: «Не будем скрывать от вас, что Екатеринбургу грозит удар от чехословацких банд»1000.

Таким образом, 17 июля Ускова не могла видеть афиши на столбах Екатеринбурга, а значит, она и ее муж вольно или невольно ошибались, когда указывали на 17 июля как на дату встречи с Юровским и Фесенко. Мы не будем разбирать причину этой ошибки, была ли она вызвана сознательной ложью или невольным заблуждением. Важно другое: встреча Усковой с Юровским, его спутниками и Фесенко была не 17 июля. Не могла она произойти и 17 июля, если предположить, что Ускова ошиблась и посетила Екатеринбург 17-го числа, когда действительно были расклеены афиши с объявлением об эвакуации города, так как 17 июля в Коптяковском лесу полным ходом шло уничтожение тел убитых в доме Ипатьева, и весь лес был оцеплен красными.

Но возможно еще и другое предположение. В 1919 году Ус-кова могла перепутать даты: 12 и 17 июля. Дело в том, что 12 июля был издан приказ красного командования войскам Се-веро-Уральского-Сибирского фронта, который начинался словами: «Враг у ворот!» (чехи стояли в 50 км от Екатеринбурга). Этот приказ был широко известен в городе и, возможно, расклеен на столбах. Не исключено, что Ускова перепутала приказ войскам от 12 июля и объявление большевиков о сдаче города.

Таким образом, мы можем быть уверены, что Юровский был в урочище «Четырех Братьев» по крайней мере за два-три дня до убийства и был неоднократно, что означает, что подготовка к злодеянию шла полным ходом уже 11—12 июля, то есть еще до возвращения Голощекина в Екатеринбург. Но здесь следует сказать еще два слова о Фесенко. Возможно, его работы возле Открытой шахты носили не такой уж невинный характер. Быков в своей книге пишет, что когда после убийства тела убитой Царской Семьи и ее слуг были привезены к Открытой шахте, то их «временно сложили в один из шурфов, а на следующий день приступили к уничтожению»™01. Не тот ли это был шурф, который копал Фесенко и так ли уж случайна была его встреча с Юровским?22

Итак, 12 июля подготовка к Екатеринбургскому злодеянию уже шла полным ходом. Но первые его приготовления имели место уже 6 июля, когда Юровский отобрал все драгоценности у Царской Семьи и сложил их в отдельный ящик. Свидетель М.В. Томашевский показал на следствии, что в начале июля 1918 года уездный комиссар финансов Н.К. Чуфаров сообщил ему, Томашевскому, «что большевиками решено, в случае эвакуации Екатеринбурга, убить или всех, заключенных в доме Ипатьева, или лишь троих из них, а именно Отрекшегося Императора, Супругу его и Сына. Чуфаров выразился дословно так: "Если чехословаки идут освобождать Николая, то они ошибутся в расчетах: нами решено расстрелять Николая, но в руки контрреволюционеров не отдавать"»1002.

Эти показания Томашевского довольно спорные, так как из его допроса непонятно, с какой стати Чуфаров делился с ним секретной информацией? Тем более что, судя по показаниям Томашевского, откровенничали с ним не только Чуфаров, но и другие большевистские руководители. Но тем не менее какие-то отголоски реальных разговоров в показаниях То-машевского имеются. Так же, как они имеются в показаниях кучера А. К. Елькина, который возил Юровского по городу. Однажды Елькин, ожидая Юровского у дома Ипатьева, слышал, как трое красноармейцев в разговоре между собой сказали такую фразу: «Мы Николку убьем за то, что он нас четыре года мучил»1003.

Конечно, подобные показания не могут служить прямыми доказательствами подготовки к убийству, но они свидетельствуют, по крайней мере, о том, что Юровский создавал в Доме особого назначения такую морально-психологическую атмосферу, которая бы смягчила неминуемый психологический шок охраны при известии о свершившемся преступлении.

Общий анализ всего происходившего вокруг Царской Семьи в екатеринбургский период позволяет сделать вывод, что убийство Императора Николая II и его близких предполагалось определенными силами изначально, с первых же дней заключения в доме Ипатьева. В решающую заключительную стадию подготовка к убийству Царской Семьи вступила в начале июля 1918 года. Но что же послужило отправной точкой для этой подготовки? Долгое время официальная советская историография ссылалась на пресловутое «постановление Уральского Совета», которое, дескать, и приговорило к смерти Царскую Семью. При этом никто никогда этого постановления в глаза не видел, в руках не держал, не считая таких явных фальшивок, как «документы» австрийца Мейера. Разбирать всерьез очередную «сенсационную» находку драматурга Э.С. Радзин-ского, которому какой-то читатель прислал очередной «нигде не публиковавшийся документ», который на поверку оказывается искаженным текстом большевистской листовки от 21 июля с сообщением об убийстве Государя, мы не будем за полной бесполезностью. Здесь мы полностью согласны с И.Ф. Плотниковым: «"Находка"автора (т. е. Радзинского. — П. М.) ничего не стоит. Это не есть принятый документ. Это — один из материалов дезинформации»1004.

Но вот с дальнейшим выводом И.Ф. Плотникова мы никак не можем согласиться: «Заседание, действительно принявшее решение, а может быть, и документ — постановление о казни, состоялось вечером 14 июля, было узким по составу, партийно-большевистским (с участием уральских партийных боссов, занимавших также руководящие советские посты)-Конечно же постановление, будь оно письменным или устным, <... > было более чем лаконичным: "Ликвидировать бывшего царя Николая Романова и его семью, а также находившихся при нем служащих". Публиковать документ было нельзя и потому, что в нем речь шла о казни всех узников дома Ипатьева, а не только Николая II, и потому, что его принимал неофициальный, неконституционный, а партийный (и то — в узком соста-ее) орган, и потому, что в яел* //е содержалось абсолютно никаких мотивов отмеченного преступления, его обоснований. Это сочли мелочью у был уже поздний вечер, часть участников заседания, в том числе и Голощекин, вернулись с пикника (с девицами), сочинять не стали, а очевидно, сразу же или чуть позднее поручили это сделать кому-то из своего круга. И вообще надлежало сочинить бумагу (проект), которая после согласования с Москвой была выдана за постановление, причем, заметьте, без даты, а то дотошные екатеринбуржцы из состава исполкома или президиума облсовета, из числа тех же левых эсеров или беспартийных будут расспрашивать друг друга и руководство, каким это образом они не были извещены и приглашены на заседание, где оно состоялось и кто все-таки на нем присутствовал»,005.

Приведенный выше отрывок крайне неубедителен. Почему Плотников уверен в том, что заседание имело место вечером 14 июля? Мы помним, что Быков утверждал, что заседание имело место 12 июля, Кудрин и Никулин — 16, а Мейер, который по большому счету никаким свидетелем не является, указывает на 7 июля. Но Плотников останавливается именно на 14, исходя из того, что в этот день приехал Голощекин с приказом из Москвы. А теперь подумаем: зачем Голощекину был нужен весь этот маскарад с заседанием, даже не в полном составе, облсовета, если он уже имел однозначный приказ об убийстве Царской Семьи и ему, Голощекину, нужно было провести убийство как можно быстрее и бесшумнее? Зачем ему нужны были какие-то речи, обсуждения, которые невольно бы возникли при заседании Совета? При этом не будем забывать, что, по нашему убеждению, решение об убийстве поддерживалось в Москве лично Свердловым и его ставленниками. Они были вынуждены держать свои планы в тайне даже от своих товарищей по партии. По нашему глубокому убеждению, не только в Москве, но и в Уральском Комитете были люди, которые по разным причинам были против убийства Царской Семьи. Вспомним также и о Берзи-не, которому Ленин лично поручил контролировать ситуацию вокруг Ипатьевского дома. При таких обстоятельствах проводить какие-то заседания со стороны Голощекина было бы не только бессмысленным, но и вредным. О предстоящем убийстве

Страницы:1 -2 -3 -4 -5 -6 -7 -8 -9 -10 -11 -12 -13 -14 -15 -16 -17 -18 -19 -20 -21 -22 -23 -24 -25 -26 -27 -28 -29 -30 -31 -32 -33 -34 -35 -36 -37 -38 -39 -40 -41 -42 -43 -44 -45 -46 -47 -48 -49 -50 -51 -52 -53 -54 -55 -56 -57 -58 -59 -60 -61 -62 -63 -64 -65 -66 -67 -68 -69 -70 -71 -72 -73 -74 -75 -76 -77 -78 -79 -80 -81 -82 -83 -84 -85 -86 -87 -88 -89 -90 -91 -92 -93 -94 -95 -96 -97 -98 -99 -100 -101 -102 -103 -104 -105 -106 -107 -108 -109 -110 -111 -112 -113 -114 -115 -116 -117 -118 -119 -120 -121 -122 -[123] -124 -125 -126 -127 -128 -129 -130 -131 -132 -133 -134 -135 -136 -137 -138 -139 -140 -141 -142 -143 -144 -145 -146 -147 -148 -149 -150 -151 -152 -153 -154 -155 -156 -157 -158 -159 -160 -161 -162 -163 -164 -165 -166 -167 -168 -169 -170 -171 -172 -173 -174 -175 -176 -177 -178 -179 -180 -181 -182 -183 -184 -185 -186 -187 -188 -189 -190 -191 -192 -193 -194 -195 -196 -197 -198 -199 -200 -201 -202 -203 -204 -205 -206 -207 -208 -209 -210 -211 -212 -213 -214 -215 -216 -



Loading