Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
>

Николай II. Дорога на Голгофу.


убийству, но и выбрать место уничтожения трупов и разработать мероприятия по заметанию следов преступления? Понятно, что все это сделать за такой короткий срок — невозможно.

В связи с этим имеются свидетельства, что Юровский появлялся в урочище «Четыре Брата» и на площадке возле открытой шахты, то есть там, где уничтожались тела Царской Семьи и ее приближенных, за несколько дней до 17 июля. Так, крестьянин деревни Коптяки М.А. Волокитин показал на следствии: «Яхорошо помню, что в первых числах июля месяца я шел той дорогой, что идет из Коптяков. На этой дороге я встретил трех всадников, ехавших верхами в седлах. Два из них были мадьяры. Они были в австрийской солдатской одежде. Третий был Юровский, которого я хорошо знал. В руках у Юровского я видел простой плотничий топор. Встреча эта произошла у нас в 4 дня. Ехали они к переезду № 184 (к Коптякам). Юровский еще перекинулся со мной несколькими словами, спросил меня, много ли ягод. Я не могу припомнить, какого именно числа произошла эта моя встреча с Юровским, но я убежден, что это было еще тогда, когда я не слышал об убийстве Государя Императора, и незадолго до того дня, когда большевики объявили об этом официально в газетах»994.

Эти показания Волокитина подтверждаются показаниями горного техника И.А. Фесенко. Фесенко показал следствию, что он в урочище «Четырех Братьев» по заданию Верх-Исет-ского завода занимался разведкой местонахождением руд посредством рытья шуфтов. При нем находилось несколько человек рабочих, преимущественно жителей Верх-Исетского завода. 11 июля 1918 года он, Фесенко, ради забавы сделал надпись химическим карандашом на одной из берез: «11 июля 1918 г. горный техник Фесенко». Позже эта береза со следами копоти будет обнаружена следствием прямо на площадке возле открытой шахты. Однажды во время работ в местности «Четырех Братьев» он увидел ехавших верхом комиссара Юровского и с ним каких-то двух людей, один из которых был пленным австрийцем. Юровского Фесенко знал, так как, по его словам, тот был известным человеком в городе, а про второго бывшие с ним рабочие сказали, что это был Ермаков. Было это около 17 часов, а точной даты Фесенко не помнил, но уверял, что это было либо около 11 июля, «либо после этого числа, но только знает, что именно в эти числа»995.

То есть, исходя из слов Фесенко, речь идет о ближайших к 11 июля днях, либо 9-10, либо 12-13. Встретясь с Фесенко, Юровский спросил его, чем он здесь занимается. Фесенко ему ответил, что занимается разведкой руд. Тогда Юровский его спросил, можно ли будет проехать по этой дороге на Коп-тяки и далее на автомобиле-грузовике, и при этом объяснили ему, что им надо будет провезти 500 пудов хлеба (т. е. 8 тыс. кг). Фесенко ответил, что проехать можно, так как дорога хорошая. Ответил он им просто так, не думая, так как дорога на самом деле была плохая. Проехав в сторону Коптяков, Юровский и Ермаков вскоре вернулись, а австрийца с ними уже не было.

И.Ф. Плотников полагает, что и в показаниях Волокитина, и в показаниях Фесенко описывается одна и та же встреча с Юровским. «Н.А. Соколов, — пишет он, — заключил, что речь идет о двух поездках Юровского в смежные дни — 14 и 15 июля, сначала в поисках дороги, пути проезда к шахте (второе показание)у а на следующий день — уже по известному ему пути. Могло быть и таКу но, с нашей точки зрения, скорее всего, речь идет об одной и той же поездке Юровского. Человеку, в те дни очень занятому подготовкой убийства, вряд ли надо было дважды осматривать шахту и путь к ней от железнодорожного разъезда. Расхождения же в показаниях — несущественны. Допрос проводился спустя год, летом 1919 года, свидетели что-то могли запамятовать»996.

Мы были бы готовы согласиться с И.Ф. Плотниковым и с его очередным «запамятованием», но все обстоит не так просто. Имеются сведения, что Юровский был в урочище «Четырех Братьев» не до убийства, а после — 17 июля. И хотя мы также склоняемся к мнению, что Юровский готовил место для сокрытия следов преступления загодя, мы не можем, в силу объективности, игнорировать эти показания, как делает это И.Ф. Плотников.

Когда Юровский и Ермаков уезжали в сторону города, им навстречу встретилась местная жительница М.В. Ускова, возвращавшаяся к себе на дачу. Она сообщила Фесенко, что в городе паника и что красные доживают последние дни. Допрошенный муж Усковой И.В. Усков показал следующее: будучи домовладельцем г. Екатеринбурга и опасаясь большевиков, он скрывался от них на покосах в 25 верстах от Екатеринбурга на железнодорожной станции Исеть. Его временами тайком навещала жена М.В. Ускова, которая привозила ему пищу. 15 июля 1918 года Усков вернулся к себе домой и обнаружил, что его вызывают повесткой в ЧК, находившийся в Американской гостинице. Причем дата вызова на повестке значилась 12 июля. Не зная, являться ли ему в ЧК или нет, Усков обратился за советом к своим знакомым из советского комиссариата по снабжению, и те ему сказали, что пока являться в ЧК не надо, а пусть он через день, то есть 17 июля, пришлет свою жену к ним за ответом. Усков так и сделал и, попросив жену явиться через день к своим знакомым из комиссариата по снабжению, уехал опять на станцию Исеть.

Через день, 17 июля, М.В. Ускова явилась в комиссариат по снабжению и увидела там страшный переполох, шум и беготню. Ей стало понятно, что происходит что-то у большевиков неладное. Знакомые мужа ей подтвердили, что город эвакуируется и что ее мужу являться в ЧК не надо. Когда Ускова вышла на улицу, то увидела, что на столбах расклеены обращения советской власти о том, что город эвакуируется. Обрадовавшись, Ускова поехала сообщить об этом мужу на станцию Исеть. Проехав Верх-Исетский завод, она встретила двух конных людей, которые ей не были знакомы. Они направлялись от Коптяков в сторону Верх-Исетского завода. Один из них спросил кучера Усковой, можно ли проехать по дороге на Коптяки на автомобиле, на что тот ответил, что нельзя, так как дорога очень плохая. Там же неподалеку от места встречи с двумя незнакомцами она увидела знакомого ей техника Фе-сенко, который занимался земляными работами. Фесенко сказал Усковой, что проехавшие только что люди - большевистские комиссары Юровский, фамилию другого она забыла. Проехав еще далее, Ускова увидела еще одного неизвестного человека, которого она приняла за латыша, направлявшегося также в сторону Верх-Исетского завода.

Съездив к мужу на станцию Исеть, она провела там все 18 июля, а рано утром 19 июля поехала обратно в Екатеринбург через деревню Коптяки и Верх-Исетский завод. В Коптяках ее предупредили далее не ездить, так как около дороги стоит красноармейская застава и никого не пускает в город. Несмотря на это, Ускова поехала в сторону Верх-Исетского завода и, не встретив никакой охраны, благополучно добралась до Екатеринбурга. При этом Ускова обратила внимание, что дорога починена и на ней заметны следы проезжавшего автомобиля. Рассказ Усковой был пересказан следствию ее мужем и затем полностью подтвержден самой Усковой. При этом Ускова, ссылаясь на свое неумение определяться по местности, не смогла точно указать на место встречи с Юровским, отметив только, что было за Верх-Исетским заводом997.

Таким образом, в показаниях Фесенко и Усковых имеются большие противоречия в определении даты встречи с Юровским и его спутниками. По Фесенко, эта встреча была до 17 июля, а по Усковым — именно 17.

Эти противоречия приводят нас к очередной загадке. По логике вещей, встреча Юровского с Фесенко, а также с Усковой должна была произойти до 17 июля, ибо 17-го уже были выставлены красноармейские посты, не пускающие никого в зону уничтожения тел Царственных Мучеников. Следователь Н.А. Соколов прямо пишет об этом: «Ранним утром 17 июля было прекращено движение по Коптяковской дороге»998.

Таким образом, ни Фесенко, ни Ускова не смогли бы проехать к «Четырем Братьям», не наткнувшись на вооруженные посты красноармейцев, которые бы не пустили бы их дальше.

Кроме того, по всем свидетельствам и воспоминаниям соучастников преступления, тела убитых в доме Ипатьева были вывезены к открытой шахте сразу же после убийства, ночью 17 июля. Если это допустить, то получается, что Фесенко работал возле открытой шахты, когда в ней или возле нее были спрятаны тела убиенных и сжигалась их одежда, и мимо этой же шахты проезжала Ускова. Этого, конечно, не могло быть ни при каких обстоятельствах. Отсюда сам собой напрашивается вывод, что Фесенко прав и неправильную дату называют Усковы.

С другой стороны, Усковы приводят конкретные факты и обстоятельства, указывающие на то, что все происходящее имело место 17 июля. Но какие конкретные доказательства приводят они при этом? Первое, это повестка, написанная на имя Ускова чекистами на 12 июля. Следствие утверждает, что ее Усков ему предъявил, но сама она в деле отсутствует. Сама по себе повестка никак не доказывает, что встреча Уско-вой и Юровского на Старой Коптяковской дороге имела место 17 июля, так как, по показаниям самого Ускова, он получил эту повестку только 15 июля. Все это проверить невозможно. Но вот описание Усковой Екатеринбурга

Страницы:1 -2 -3 -4 -5 -6 -7 -8 -9 -10 -11 -12 -13 -14 -15 -16 -17 -18 -19 -20 -21 -22 -23 -24 -25 -26 -27 -28 -29 -30 -31 -32 -33 -34 -35 -36 -37 -38 -39 -40 -41 -42 -43 -44 -45 -46 -47 -48 -49 -50 -51 -52 -53 -54 -55 -56 -57 -58 -59 -60 -61 -62 -63 -64 -65 -66 -67 -68 -69 -70 -71 -72 -73 -74 -75 -76 -77 -78 -79 -80 -81 -82 -83 -84 -85 -86 -87 -88 -89 -90 -91 -92 -93 -94 -95 -96 -97 -98 -99 -100 -101 -102 -103 -104 -105 -106 -107 -108 -109 -110 -111 -112 -113 -114 -115 -116 -117 -118 -119 -120 -121 -[122] -123 -124 -125 -126 -127 -128 -129 -130 -131 -132 -133 -134 -135 -136 -137 -138 -139 -140 -141 -142 -143 -144 -145 -146 -147 -148 -149 -150 -151 -152 -153 -154 -155 -156 -157 -158 -159 -160 -161 -162 -163 -164 -165 -166 -167 -168 -169 -170 -171 -172 -173 -174 -175 -176 -177 -178 -179 -180 -181 -182 -183 -184 -185 -186 -187 -188 -189 -190 -191 -192 -193 -194 -195 -196 -197 -198 -199 -200 -201 -202 -203 -204 -205 -206 -207 -208 -209 -210 -211 -212 -213 -214 -215 -216 -



Loading