Добро пожаловать!
Www.istmira.Ru
 
Первобытное общество
Древний мир
Средние века
Новое время
Новейшее время
Первая мировая война
Вторая мировая война
История России
История Беларуси
Различные темы



Контакты

 

логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Николай II. Дорога на Голгофу.


предвоенные тридцатые годы. Так вот, Галибуртон встретился с Ермаковым. Тот охотно рассказал ему об убийстве Царской Семьи. «Юровский, — говорил Ермаков Галибуртону, — перед расстрелом категорически запретил мне и Ваганову стрелять в 437

царя, ибо желал лично его убить. Он также взял на себя и убийство наследника. Мне пришлось убить императрицу, доктора Боткина, повара и лакея. Ваганов стрелял в великих княжон. Ольга и Татьяна лежали на полу в предсмертных муках. Две младшие великие княжны, Мария и Анастасия, лежали рядом с убитым доктором Боткиным. Царевич еще жил, и тогда Юровский добил его двумя выстрелами в голову. Когда заметили, что Анастасия еще подает признаки жизни, мы перевернули ее, и она вскрикнула. Один из красноармейцев, пришедших к этому времени в подвал, нанес ей прикладом удар по голове, и великая княжна Анастасия умолкла навеки»1119.

Итак, вместо несуществовавшего латыша Яна появляется у Ермакова вполне реальный Ваганов, такой же каратель, как и Ермаков. Кроме имени Ваганова, в целом версия Ермакова полностью совпадает с классической версией Юровского, и никакой обиды на Юровского в его речи не чувствуется.

Но интервью, данное Галибуртону, не единственное признание Ермакова. В 1940 году, за 12 лет до своей «исповеди» Мурзину, Ермаков выступал перед выпускниками Государственного университета. Один из этих выпускников через 10 лет оказался за границей и в журнале «Часовой» описал свои впечатления от речи Ермакова в статье «Кровавая ночь России». В целом это выступление Ермакова повторяло то, что он сказал в «исповеди» Мурзину. Но есть и новшества. Ермаков приводит слова приговора, который он якобы зачитал Царской Семье. «По словам Ермакова, в этот момент Государь будто бы спросил: "Неужели меня осудит Россия?" Тогда царица ответила словами упрека: "Мужайся, Николенька. Ты сам — Россия. Они — враги России"»]Ш.

Понятно, что все эти монологи выдуманы Ермаковым, что Государыня никогда так не разговаривала, что это не ее выражения, не ее стиль. Смысл этих ермаковских искажений понятен — «слабый» Царь, «фанатичка» Царица, «герой» Ермаков.

Но не только эти цели преследовал Ермаков своими рассказами. Как пишет автор статьи: «В своем рассказе Ермаков неоднократно старался подчеркнуть, что он, а не кто-либо иной, является главной фигурой этого акта. Имя главного убийцы еврея Юровского им упомянуто не было. Да оно и понятно. Коммунистам выгоднее говорить, что русского царя расстреляли сами русские»1181.

Что же, следует признать, что автор статьи в «Часовом» намного лучше понял смысл лжи Ермакова, чем журналист А.П. Мурзин.

Свидетельства М.А. Кудрина (Медведева). Но не один Ермаков пытался присвоить себе лавры главного цареубийцы. Вместе с ним это право оспаривал другой большевистский каратель — Кудрин, носивший кличку Медведев. Вообще имя Кудрина как непосредственного соучастника убийства не вспоминает никто из организаторов преступления: ни Юровский, ни Белобородое, ни Войков. Юровский в своем рассказе перед старыми большевиками четко объясняет роль Кудрина (Медведева): «Принимать трупы я поручил Михаилу Медведеву, это бывший чекист и в настоящее время работник ГПУ. Это он вместе с Ермаковым Петром Захаровичем должен был принять и увезти трупы».

Хотя, конечно, Юровскому и его «Запискам» нельзя верить ни на йоту, поражает, как быстро поверили сначала партийные, а затем и демократические верхи в откровения Кудрина, сразу же восприняв их в качестве доказательств.

Между тем имя Кудрина как цареубийцы всплывает только в 60-е годы, когда в ЦК КПСС началась активная и таинственная деятельность по «изучению» обстоятельств убийства Царской Семьи. По всем признакам это была организация огромной фальсификации, преследовавшей далеко идущие цели.

Вот воспоминания Кудрина: «Юровский, Ермаков и я идем вместе в Дом особого назначения, поднялись на второй этаж в комендантскую комнату — здесь нас ждал чекист Григорий Петрович Никулин (ныне персональный пенсионер, живет в Москве). Закрыли дверь и долго сидели, не зная, с чего начать. Нужно было как-то скрыть от Романовых, что их ведут на расстрел. Да и где расстреливать? Кроме того, нас всего четверо, а Романовых с лейб-медиком, поваром, лакеем и горничной — 11 человек!

Жарко. Ничего не можем придумать. Может быть, когда уснут, забросать комнаты гранатами? Не годится — грохот на весь город, еще подумают, что чехи ворвались в Екатеринбург. Юровский предложил второй вариант: зарезать всех кинжалами в постелях. Даже распределили, кому кого приканчивать. Ждем, когда уснут. Юровский несколько раз выходит к комнатам царя с царицей, великих княжон, прислуги, но все бодрствуют — кажется, они встревожены уводом поваренка.

Перевалило за полночь, стало прохладнее. Наконец во всех комнатах царской семьи погас свет, видно, уснули. Юровский вернулся в комендантскую и предложил третий вариант: посреди ночи разбудить Романовых и попросить их спуститься в комнату первого этажа под предлогом, что на дом готовится нападение анархистов и пули при перестрелке могут случайно залететь на второй этаж, где жили Романовы (царь с царицей и Алексеем — в угловой, а дочери — в соседней комнате с окнами на Вознесенский переулок). Реальной угрозы нападения анархистов в эту ночь уже не было, так как незадолго перед этим мы с Исаем Родзинским разогнали штаб анархистов в особняке инженера Железнова (бывшее Коммерческое собрание) и разоружили анархистские дружины Петра Ивановича Жебенева.

Выбрали комнату в нижнем этаже рядом с кладовой, всего одно зарешеченное окно в сторону Вознесенского переулка (второе от угла дома), обычные полосатые обои, сводчатый потолок, тусклая электролампочка под потолком. Решаем поставить во дворе снаружи дома (двор образован внешним дополнительным забором со стороны проспекта и переулка) грузовик и перед расстрелом завести мотор, чтобы шумом заглушить выстрелы в комнате. Юровский уже предупредил наружную охрану, чтобы не беспокоилась, если услышат выстрелы внутри дома; затем раздали наганы латышам внутренней охраны, — мы сочли разумным привлечь их к операции, чтобы не расстреливать одних членов семьи Романовых на глазах у других. Трое латышей отказались участвовать в расстреле. Начальник охраны Павел Спиридонович Медведев вернул их наганы в комендантскую комнату. В отряде осталось семь человек латышей.

Далеко за полночь Яков Михайлович проходит в комнаты доктора Боткина и царя, просит одеться, умыться и быть готовыми к спуску в полуподвальное укрытие. Примерно с час Романовы приводят себя в порядок после сна, наконец — около трех часов ночи — они готовы. Юровский предлагает нам взять оставшиеся пять наганов. Петр Ермаков берет два нагана и засовывает их за пояс, по нагану берут Григорий Никулин и Павел Медведев.

Я отказываюсь, так как у меня и так два пистолета: на поясе в кобуре американский "кольт", а за поясом бельгийский "браунинг" (оба исторических пистолета — "браунинг" № 389965 и "кольт" калибра 45, правительственная модель "С" № 78517 — я сохранил до сегодняшнего дня).

Оставшийся револьвер берет сначала Юровский (у него в кобуре десятизарядный "маузер"), но затем отдает его Ермакову, и тот затыкает себе за пояс третий наган. Все мы невольно улыбаемся, глядя на его воинственный вид.

Выходим на лестничную площадку второго этажа. Юровский уходит в царские покои, затем возвращается — следом за ним гуськом идут: Николай II (он несет на руках Алексея, у мальчика несвертывание крови, он ушиб где-то ногу и не может пока ходить сам), за царем идет, шурша юбками, затянутая в корсет царица, следом четыре дочери (из них я в лицо знаю только младшую полненькую Анастасию и — постарше — Татьяну, которую по кинжальному варианту Юровского поручали мне, пока я не выспорил себе от Ермакова самого царя), за девушками идут мужчины: доктор Боткин, повар, лакей, несет белые подушки высокая горничная царицы. На лестничной площадке стоит чучело медведицы с двумя медвежатами. Почему-то все крестятся, проходя мимо чучела, перед спуском вниз. Вслед за процессией следуют по лестнице Павел Медведев, Гриша Никулин, семеро латышей (у двух из них за плечами винтовки с примкнутыми штыками), завершаем шествие мы с Ермаковым.

Когда все вошли в нижнюю комнату (в доме очень странное расположение ходов, поэтому нам пришлось сначала выйти во внутренний двор особняка, а затем опять войти в первый этаж), то оказалось, что комната очень маленькая. Юровский с Никулиным принесли три стула — последние троны приговоренной династии. На один из них, ближе к правой арке, на подушечку села царица, за ней

Страницы:1 -2 -3 -4 -5 -6 -7 -8 -9 -10 -11 -12 -13 -14 -15 -16 -17 -18 -19 -20 -21 -22 -23 -24 -25 -26 -27 -28 -29 -30 -31 -32 -33 -34 -35 -36 -37 -38 -39 -40 -41 -42 -43 -44 -45 -46 -47 -48 -49 -50 -51 -52 -53 -54 -55 -56 -57 -58 -59 -60 -61 -62 -63 -64 -65 -66 -67 -68 -69 -70 -71 -72 -73 -74 -75 -76 -77 -78 -79 -80 -81 -82 -83 -84 -85 -86 -87 -88 -89 -90 -91 -92 -93 -94 -95 -96 -97 -98 -99 -100 -101 -102 -103 -104 -105 -106 -107 -108 -109 -110 -111 -112 -113 -114 -115 -116 -117 -118 -119 -120 -121 -122 -123 -124 -125 -126 -127 -128 -129 -130 -131 -132 -133 -134 -135 -136 -137 -138 -139 -140 -141 -142 -143 -144 -145 -146 -147 -148 -149 -150 -151 -152 -153 -154 -155 -156 -[157] -158 -159 -160 -161 -162 -163 -164 -165 -166 -167 -168 -169 -170 -171 -172 -173 -174 -175 -176 -177 -178 -179 -180 -181 -182 -183 -184 -185 -186 -187 -188 -189 -190 -191 -192 -193 -194 -195 -196 -197 -198 -199 -200 -201 -202 -203 -204 -205 -206 -207 -208 -209 -210 -211 -212 -213 -214 -215 -216 -



Loading